Хрущёв, Никита Сергеевич: различия между версиями

>Morley Dotes
м Правки участника 91.77.189.251 (осуждение) откачены к последней версии от Morley Dotes.
>Za slanetz
Строка 88: Строка 88:
Впрочем, к середине 60-х повальное увлечение Ямайкой в Советском Союзе тоже прошло (его последним аккордом на пространстве от Владивостока до Бреста отзвучал знаменитый хит Робертино Лоретти), — теперь в моде были иные песни.
Впрочем, к середине 60-х повальное увлечение Ямайкой в Советском Союзе тоже прошло (его последним аккордом на пространстве от Владивостока до Бреста отзвучал знаменитый хит Робертино Лоретти), — теперь в моде были иные песни.


Некоторое время Видов выступал в Москонцерте с юмористической программой „Наши голоса“, исполняя песни из репертуара молодого Б.Марли, П.Бастера и группы „Скаталайтс“, и делал собственные записи на подпольных студиях. Эти записи оказали сильнейшее влияние на Эдиту Пьеху, музыка которой к концу 60-х претерпевает сильнейшие изменения — в ее песнях начинает подчеркиваться слабая доля, а сами они теперь часто основываются на ямайских риддимах. Голос Видова звучит в таких песнях Пьехи, как „Манжерок“ и „Черный Кот“.
Некоторое время Видов выступал в Москонцерте с юмористической программой „Наши голоса“, исполняя песни из репертуара молодого [[Боб Марли|Б.Марли]], П.Бастера и группы „Скаталайтс“, и делал собственные записи на подпольных студиях. Эти записи оказали сильнейшее влияние на Эдиту Пьеху, музыка которой к концу 60-х претерпевает сильнейшие изменения — в ее песнях начинает подчеркиваться слабая доля, а сами они теперь часто основываются на ямайских риддимах. Голос Видова звучит в таких песнях Пьехи, как „Манжерок“ и „Черный Кот“.


В 1969 году Видов был осужден за незаконную концертную деятельность и приговорен к 5 годам тюремного заключения. Проследить его дальнейшую судьбу не представляется возможным; однако роль этого артиста в становлении советской эстрады трудно переоценить». (Разгуляев, «При дворе — трава», с. 194-6)
В 1969 году Видов был осужден за незаконную концертную деятельность и приговорен к 5 годам тюремного заключения. Проследить его дальнейшую судьбу не представляется возможным; однако роль этого артиста в становлении советской эстрады трудно переоценить». (Разгуляев, «При дворе — трава», с. 194-6)