Ли Бо: различия между версиями

Мы переехали на absurd_opedia.net, только без _ .тебя сравню!|Ду Фу|Ли Бо|nolink=1}}

'''Ли Бо''' ('''Ли Бай''', '''Ли Тай-бо''', '''Ли По''', {{lang-zh|李白}}) — великий китайский пьяница, поэт, моряк, циник и [[Нигилизм|нигилист]]. Оставил после себя [[54 308 428 790 203 478 762 340 052 723 346 983 453 487 023 489 987 231 275 412 390 872 348 475|бесконечное множество]] стихотворений, большинство из которых было написано в период Пьяницы и не расшифровано до сих пор.

В течение десяти лет Ли Бо трудолюбиво сокращал запасы вина в провинции Сычуань. В этом начинании ему помогали семь поэтов. Однако, на одном из питьевых марафонов поэты сломались и умерли от алкогольного отравления. Ли Бо очень скучал. Тогда в нём проснулась жажда творить. Он с удивлением обнаружил, что эта жажда была несколько другой, в отличие от той, которую он постоянно испытывал. Он догадался совмещать обе эти жажды и посвятил им своё первое стихотворение.  

Пить с [[Луна|луной]]и собственной тенью было интересно. Они вежливо отказывались от услужливо налитого им вина в его пользу. Они непременно уважали его и соглашались с его доводами.  

Ли Бо вновь стало одиноко, когда закончилась [[ночь]]. Луна ушла, а тень уплыла за спину.  

В этом состоянии его нашёл Ду Фу, ещё один китайский поэт. Ду Фу уже был известен на весь [[Китай]], но благосклонно принял предложение неизвестного стихоплёта пропустить по одной. Позднее Ли Бо писал об этой «одной».  

Но никто, кроме луны и тени, не мог перепить Ли Бо. Когда Ду Фу вежливо отлучился в кустики, Ли Бо поднялся и ушёл на северо-запад, в провинцию Цинхай. За тридцать седьмой чаркой Ду Фу рассказал ему, что там, в погребах, «бухла немеряно, и что бухло это наше, исконно китайское». Ли Бо решил попытать счастья в этой горной провинции. Дорога была долгой и запутанной, и порой пересекала сама себя, делала восьмёрки и висельные узлы. Ли Бо заблудился. Он сел на пенёк под дорожным указателем и стал глядеть на далёкие горы.  

От алкогольного истощения поэта спас добрый крестьянин, по случаю проходивший мимо.  

Заданный курс был верным. Грунтовая дорога сменилась на брусчатку, а потом на вполне себе приличный асфальт. Наконец Ли Бо увидел результат своего похода.  

Он ошибся. Это был лишь выход на государственную трассу Нанкин— Цинхай. Как гласил инспектор дорожного движения, захваченный врасплох, до пункта назначения была ещё добрая тысяча километров.

Для каменного голема тысчонка-другая километров не была расстоянием. Но Ли Бо был повергнут в уныние: Ду Фу обманул его, сказав «а, это тут через лес пройти и будешь на месте». Он оставил на стене придорожного трактира полные неизбывной печали строки.  

В Академии работали мастера словесности. От них Ли Бо научился слагать стихи ярко, чётко и практически в одну строчку. Он пробовал этот жанр на стенах туалетов Академии. Так родились блестящие и по-настоящему бессмертные шедевры, как «Ваньцзюй— козёл» и «Мэйянь + Тан = любовь». Убедившись в своем умении слагать ''строчки'', Ли Бо вернулся к своей старой теме.  

Все полковники -

покойники  

в потенциале.  

И полковники,  

и поклонники  

на биенале.  

Все солдаты  

будут когда-то  

не лучше штатских  

- трезвых, богатых&nbsp  

и вечно "датых"  

в гробах дурацких  

лежать без движенья  

в том положении,  

что им придали.  

После служения,&nbsp  

рукоположения...  

Но ведь писали  

Ли Бо и Басё -  

херня это всё!  

Нам, что ли, дуться?  

Мы древо трясём,  

и уху с карасём,  

и по мячу бутцем!  

А ты, с голым прикусом,  

накося-выкуси,  

безгалазая харя!  

Вот тебе "гран-мерси" -  

тебя уже вытрясли  

из чёрного сари!  

И Ли Бо язвил,  

и Басё развил:  

сердцами, не умами  

на что кто забил,  

и что кто забыл -  

...Это сложный момент,  

господин президент,  

это как дуновенье...  

Ничего, вроде, нет,  

и внутри - как бы свет,  

Река, протекавшая рядом с беседкой, поначалу не приносила Ли Бо никакой пользы, кроме притупления зверского [[Похмелье|похмелья]]утром. Однако, сидя в беседке и глядя на спокойно текущую воду, величественно плывущие масляные пятна и вальяжно лежащих на берегу облепленных нефтью мёртвых чаек, поэт постепенно проникался водной стихией. Однажды ему довелось встречать друга, плывущего в Нанкин от Ущелья Прыгающего Тигра, далеко вверх по Янцзы.  

Ли Бо вновь загорелся жаждой странствий, приключений и заморского алкоголя.  

[[Файл:Terracotta.jpg|right|thumb|Торт в лицо — посылка от нелюбимой женщины]]

Он нанялся юнгой на рыбацкую джонку и ушёл на поиски всего наилучшего. Однажды, когда Ли Бо находился в Дананге, на побережье Вьетнама, ему пришло письмо. Оно оказалось от его любимой женщины, которую он оставил в Нанкине.  

Через два месяца уже нелюбимая женщина получила ответ.  

Но Ли Бо не ударился в [[Сотона|сотонизм]]. Он попросту соврал. Даже записка ему пришла анонимная: «Поздравляю вас, господин соврамши». Просто ему уже надоело плавать.  

Он понял, что стал циником, когда приехал на похороны своего старого друга, винодела, который снабжал поэта вином в Нанкине.  

Ли Бо сильно испугался. Такое ощущение было в новинку для него. Он вернулся к морю успокаивать потрясённые нервы.  

За это он был изгнан с юга. Но, справедливо рассудив, что [[Китай]] большой, Ли Бо отправился на север. Новое ощущение [[Похуизм|пофигизма]]и вседозволенности начинало ему нравиться. Один раз он, путешествуя в компании новых друзей, наткнулся на разбойничью засаду.  

Расставшись по дороге с друзьями, поэт продвигался всё дальше на север, попутно открывая всё новые грани цинизма. Его стихи стали резки и грубы.  

О [[Нигилизм|нигилистическом]] периоде жизни Ли Бо [[ничего]] неизвестно. Одни говорят, что он ушёл в [[Нирвана|нирвану]], другие, более прозаические товарищи, говорят, что «допился, старый мерин». Самые приверженные истории говорят, что он <s>по пьяни</s> пытался поймать отражение своей старой подруги— луны— в воде и выпал из лодки с последующим утонутием.