Застойные 70-е
Застойные 70-е или Пластмассовый мир — временно́й омут реки времени в СССР, когда течение истории остановилось и гребцы на галерах коммунизма смогли отдохнуть, и даже поставить бензиновый двигатель и оббить пластиком советскую деревянную галеру, так как перестраивать её под современный стальной катер было лень. В Италии 1970-е известны как «свинцовые семидесятые», так как катер итальянцев состоял из тяжёлой свинцовой обшивки, созданной сицилийской мафией из расплющенных пуль, поэтому не столько плыл, сколько медленно тонул.
Общее описание
Это был величайший период стабильности СССР, когда «конец истории» по-советски, а не по-фукуямовски был основой мировоззрения. Главным философским трактатом эпохи стала книга «О вкусной и здоровой пище», которую все использовали как утопический роман: на её глянцевых страницах существовала прекрасная параллельная реальность, где осетрина была всегда, а крабы не переводились. Это была не кулинария, это была научная фантастика!
Человек «застойных 70-х» — был не просто гражданин, это был частный сыщик по выявлению и добыче дефицита. Его голова непрерывно работала, анализируя информацию о том, в каком универмаге «выбросили» финские сапоги и у какой сменщицы на работе муж работает в распределителе венгерской «стенки». А сила слова этого гения дедукции могла убить, достаточно было кинуть страшную фразу десятилетия: «Вас тут не стояло!».
Мода
Ода эпохи — это гимн химической промышленности. Если бы археологи будущего откопали шкаф модника 70-х, они бы решили, что нашли склад легковоспламеняющихся синтетических материалов: полиэстера и вельвета. Мужчины носили нейлоновые рубашки с «удушающим» воротником, способным стоять вертикально даже после смерти владельца. Дополнялся образ брюками-клеш такого размера, что в них можно было прятать от дружинников томик самиздата, бутылку «Столичной» и запасные чешки.
Женщина семидесятых превратилась в укротительницу начёса. Причёски представляли собой сложные архитектурные сооружения, возведённые с помощью лака «Прелесть». Эта прическа была настолько монументальна, что переживала и дождь, и ураган, и партийное собрание. Цветовая гамма одежды в будни стремилась имитировать природу средней полосы в период унылого ноября: преобладание оттенков мышиного, болотного и бежевого. Зато при выходе в город можно было покрасоваться незатёртым частым ношением орнаментально-горошечным или цветастым платьицем. Если вам в рабочее время встречался человек в чём-то ярко-алом, это был либо иностранец, либо солист ВИА «Весёлые ребята», либо группа пионеров в галстуках.
А вот молодёжь на этом фоне сияла. Блёстками
Культурный код десятилетия
70-е — время кино-мемизации, так как кроме телевизора податься вширь и вглубь было некуда. Кино-мемы поэтому оказались прошиты в био-БИОС намертво и передались будущим поколениям. За десяток лет сняли, впрочем, не так уж много весёлых фильмов, но зато постарались как могли: «Джентльмены удачи», «Здравствуйте, я ваша тётя», «Иван Васильевич меняет профессию».
Некоторые передачи советский человек 70-х просто не мог пропустить, типа новогоднего «Голубого огонька», так как название намекало на газификацию страны и скорый коммунизм.
Музыкальные вкусы были биполярные. Из каждого радиоприёмника неслось жизнерадостное «Люди встречаются, люди влюбляются, женятся» в исполнении «Весёлых ребят». А на кухнях под катушечный магнитофон «Маяк-202» происходило священнодействие с прослушкой теневых хитов группы «Машина времени» или Джо Дассена. Плёнка «Свема» для записи была стратегическим запасом и делала пиратами всех меломанов страны задолго до интернета.
Дискотека в 70-е — это триумф стиляг. Умение танцевать под «Boney M.» так, чтобы член комиссии по работе с молодежью не усмотрел в этом пропаганду буржуазного образа жизни, было высоким искусством.
В это же время в Домах культуры кипела самодеятельность. Каждый уважающий себя завод имел вокально-инструментальный ансамбль из желающих отлынивать от основной работы. Репертуар непременно включал песню про нелёгкую, но романтичную долю строителя БАМа, доказывающую, что комары, вечная мерзлота и романтика вполне совместимы, особенно если об этом поётся в песне. Ещё можно было перепеть хит «Увезу тебя я, в тундру», только тундру заменить пустыней, горами и тайгой, если там проводилась геологоразведка.
Конец — не конец
Омут 70-е сменили бурные потоки реки истории, но несколько застоявшихся ям с отложениями культурного ила осталось, ведь старикам так нравится, когда ничего не происходит и не надо учиться обращению с чем-то новым.