Застойные 70-е

Застойные 70-е или Пластмассовый мир — временно́й омут реки времени в СССР, когда течение истории остановилось и гребцы на галерах коммунизма смогли отдохнуть, и даже поставить бензиновый двигатель и оббить пластиком советскую деревянную галеру, так как перестраивать её под современный стальной катер было лень. В Италии 1970-е известны как «свинцовые семидесятые», так как катер итальянцев состоял из тяжёлой свинцовой обшивки, созданной сицилийской мафией из расплющенных пуль, поэтому не столько плыл, сколько медленно тонул.

Проверенные годами шутки в 70-е выглядят так

Общее описание

Это был величайший период стабильности СССР, когда «конец истории» по-советски, а не по-фукуямовски был основой мировоззрения. Главным философским трактатом эпохи стала книга «О вкусной и здоровой пище», которую все использовали как утопический роман: на её глянцевых страницах существовала прекрасная параллельная реальность, где осетрина была всегда, а крабы не переводились. Это была не кулинария, это была научная фантастика!

Человек «застойных 70-х» — был не просто гражданин, это был частный сыщик по выявлению и добыче дефицита. Его голова непрерывно работала, анализируя информацию о том, в каком универмаге «выбросили» финские сапоги и у какой сменщицы на работе муж работает в распределителе венгерской «стенки». А сила слова этого гения дедукции могла убить, достаточно было кинуть страшную фразу десятилетия: «Вас тут не стояло!».

Мода

Если носить что-то неказистое, то когда-нибудь и это станет модой

Ода эпохи — это гимн химической промышленности. Если бы археологи будущего откопали шкаф модника 70-х, они бы решили, что нашли склад легковоспламеняющихся синтетических материалов: полиэстера и вельвета. Мужчины носили нейлоновые рубашки с «удушающим» воротником, способным стоять вертикально даже после смерти владельца. Дополнялся образ брюками-клеш такого размера, что в них можно было прятать от дружинников томик самиздата, бутылку «Столичной» и запасные чешки.

Женщина семидесятых превратилась в укротительницу начёса. Причёски представляли собой сложные архитектурные сооружения, возведённые с помощью лака «Прелесть». Эта прическа была настолько монументальна, что переживала и дождь, и ураган, и партийное собрание. Цветовая гамма одежды в будни стремилась имитировать природу средней полосы в период унылого ноября: преобладание оттенков мышиного, болотного и бежевого. Зато при выходе в город можно было покрасоваться орнаментально-горошечным или цветастым платьицем, незатёртым частым ношением. Если вам в рабочее время встречался человек в чём-то ярко-алом, это был либо иностранец, либо солист ВИА «Весёлые ребята», либо группа пионеров в галстуках.

А вот молодёжь на этом фоне сияла. Блёстками

Культурный код десятилетия

70-е — время кино-мемизации, так как кроме телевизора податься вширь и вглубь было некуда. Кино-мемы поэтому оказались прошиты в био-БИОС намертво и передались будущим поколениям. За десяток лет сняли, впрочем, не так уж много весёлых фильмов, но зато постарались как могли: «Джентльмены удачи», «Здравствуйте, я ваша тётя», «Иван Васильевич меняет профессию».

Некоторые передачи советский человек 70-х просто не мог пропустить, типа новогоднего «Голубого огонька», так как название намекало на газификацию страны и скорый коммунизм.

Музыкальные вкусы были биполярные. Из каждого радиоприёмника неслось жизнерадостное «Люди встречаются, люди влюбляются, женятся» в исполнении «Весёлых ребят». А на кухнях под катушечный магнитофон «Маяк-202» происходило священнодействие с прослушкой теневых хитов группы «Машина времени» или Джо Дассена. Плёнка «Свема» для записи была стратегическим запасом и делала пиратами всех меломанов страны задолго до интернета.

Дискотека в 70-е — это триумф стиляг. Умение танцевать под «Boney M.» так, чтобы член комиссии по работе с молодежью не усмотрел в этом пропаганду буржуазного образа жизни, было высоким искусством.

В это же время в Домах культуры кипела самодеятельность. Каждый уважающий себя завод имел вокально-инструментальный ансамбль из желающих отлынивать от основной работы. Репертуар непременно включал песню про нелёгкую, но романтичную долю строителя БАМа, доказывающую, что комары, вечная мерзлота и романтика вполне совместимы, особенно если об этом поётся в песне. Ещё можно было перепеть хит «Увезу тебя я, в тундру», только тундру заменить пустыней, горами и тайгой, если там проводилась геологоразведка.

Конец — не конец

Омут 70-е сменили бурные потоки реки истории, но несколько застоявшихся ям с отложениями культурного ила осталось, ведь старикам так нравится, когда ничего не происходит и не надо учиться обращению с чем-то новым.