Век просвещения: различия между версиями

'''Век просвещения''' или '''XVIII столетие''' — галантная эпоха, когда толпа напудренных мужчин в длинных париках и высоких чулках решила, что тьма невежества рассеется исключительно потому, что они научились складывать буквы в слово «Разум» и тыкать им, как шпагой, во всё, что движется. Столетие, начавшееся во Франции под лозунгом «Да будет [[свет]]!», закончилось затмением монархии, зато в России успешно прорубили окно в [[Европа|Европу]], чтобы посмотреть на красивый закат.

Вершиной физической мысли стало повальное увлечение «животным электричеством». Луиджи Гальвани надоели лягушачьи лапки в меню, поэтому он пропустил сквозь них ток, отчего лапки со смаком отхлестали учёного по щёкам. Этот опыт с французской едой породил мечту, которая красной нитью прошла через весь век: если правильно замкнуть цепь, то мертвец встанет, даст в морду своему создателю и спляшет менуэт. Племянник Гальвани — Джованни Альдини, предвосхищая успех доктора Франкенштейна, — колесил по Европе с жутким шоу, подключая электробатареи к трупам казнённых преступников. Любители снаффа были в восторге, глядя, как у мёртвого маньяка открывается глаз и он ехидно подмигивает ошарашенной публике.

Энциклопедист Дени Дидро пытался собрать все знания мира в одну книгу, которая весила как хороший надгробный камень и его таскали за ним литературные [[негр]]ы, пока не подарили [[Википедия|Википедии]]. Вольтер писал по 18 часов в сутки, оскорбляя церковь, государство и лично каждого встречного-поперечного, потребляя при этом до 40 чашек кофе в день, что объясняет, почему его тексты похожи на возбуждённые передовицы оппозиционных газет.

 

Наиболее яркие сведения о столетии нам оставил [[барон Мюнхгаузен]], что честно резал правду-матку. К бомонду этого века, отражающему дух эпохи, также относятся: [[Робинзон Крузо]], [[Гулливер]], [[Фигаро]].

Это было время, когда [[философия]], как только что нанятый с улицы по объявлению фонарщик, пыталась зажечь свет разума, но по пьяни облила всё маслом, случайно чиркнула огнивом, а собравшиеся зеваки стоя аплодировали пожару, думая, что так и задумано, да и вообще клёвая вышла иллюминация.