Чингисхан, Темучин Есунгеевич

Молодые годы

Когда Темучину было девять меркурианских лет, он достиг совершеннолетия и ему выдали права человека, Есунгей пригласил солнцевских конкурентов на корпоративную вечеринку, намереваясь напоить их йадом, смешанным с кумысом собственного производства. Однако в разгар пьянки маленький озорник решил пошутить над папой и поменял кубки отца и солнцевских, так что йаду отведал Есунгей Никитич. Утрата отца стала тяжёлым ударом для сыновей Есунгея: однажды от безысходности они подрались между собой за неподелённый биг-мак со вкусом ароматизированного кабачка, выброшенный из походного Макдональдса северокитайских войск, которые как раз в это время проводили плановые учения на монгольской границе. В драке Темучин оглушил двух братьев половником. За нанесение половнику повреждений, несовместимых с дальнейшей рационализацией производства, мальчик был изгнан в Бобруйск. По дороге он заблудился в потоке китайских мигрантов, попал в глухой лес в Приморском крае и был воспитан первыми встречными медведами. Именно здесь он прожил остаток своей жизни, после того, как постиг Дао, Дзен и Сатьяграху и принял сакральное табуированное имя Дерсу Узала.

Чингисхан и искусство

В искусстве Чингис испытал заметное влияние дадаизма (в некоторой степени также экзистенциализма, поп-арта, звериного стиля скифов и социалистического реализма). Когда Чингисхан покорял город, он обычно подвергал его мародёрству, разрушал до основания, на его руинах строил оперный театр и музей революции, а потом устанавливал памятники Энди Уорхолу и Францу Кафке. Это была его любимая шутка.

Оригинальность эксцентрически-гротескного юмористического мировоззрения великого завоевателя ставит его в один ряд с Ктулху, Терминатором, Гробокопом, Саддамом Хуссейном и другими героями современного комедийного кинематографа. Даже такой выдающийся нонконформист, как Ион Автонеско в своих мемуарах признавал, что Чингисхан был идейным вдохновителем Румынского государственного театра Абсурдопедии:

«…Всё это, несосмненно, заслуга Чингиса… Когда мы с товарищами из секуритате попытались создать национальную сборную по хоккею, Сам (Чаушеску — прим. пер.) заявил, что ему больше нравится кёрлинг, и переделал нашу хоккейную сборную в национальную сборную КВН. Но мы не унывали (это, конечно, также заслуга Чингиса) и пошли в КВН. Тогда Сам (Чаушеску — прим. пер.) опять вызвал нас к себе и заявил, что нам явно недостаёт шуток про Него (Чаушеску — прим. пер.). Но как только мы пошутили о том, что, мол, дети начинают забывать румынского диктатора, поэтому следовало бы печатать Его (Чаушеску — прим. пер.) труды в Полном собрании сочинений Маркса, команду мгновенно расформовали (Причина таких мер очевидна — Чаушеску так никогда за всю свою жизнь и не научился писать. Только читать. До десяти — прим. пер.). Румынский юмор оказался в везвыходном положении; ещё чуть-чуть — и румыны превратились бы в молдаван (Здесь автор явно утрирует — переход из румын в молдаван действует и в обратном направлении. Он прокопан между Плоешти и Бельцами в 1920 году марсионистской организацией Сфатул Цэрий, действовавшей на территории Молдовы — прим. пер.), но явился Чингис и рассказал нам об Абсурдопедии. К счастью, Румыния до сих пор так и не постигла не только блага компьютеризации и викификации, но даже электрификации (Здесь неточность: в Румынии существовала целая ЛЭП, связывающая ветряную мельницу в Черновицкой области (УССР) с лампочкой Ильича, установленной в рабочем кабинете Чаушеску — прим. пер.) — набирать статьи на персональном компьютере довольно бессмысленно и абсурдно, если в розетке отсутствует электрический ток и нельзя включить ПК. Хотя поначалу нам казалось, что это именно то, к чему мы стремились, но таким образом мы не могли нести высокое искусство в народ. Чингис посоветовал нам основать Театр Драмы Абсурдопедии и пригласить в него Михиту Никакова в качестве актёра (да, Михита Никаков на сцене — весьма потешное и абсурдное зрелище — прим. авт. — Ещё бы. — прим. пер.). В этом театре нам предстояло разыгрывать коротенькие сценки из Абсурдопедии, которые тайно пересылались в Румынию из братских Чехословакии и Венгрии…»