Застойные 70-е

Позабыты хлопоты, остановлен бег: вкалывают роботы, а не человек!

~ Сыроежкин (злостный прогульщик) про заветную мечту застойных 70-х в детском фильме подытожившем десятилетие

Проверенные годами шутки в 70-е требуют стендаперов за 70

Застойные 70-е (англ. The Long 1970s — «затянувшиеся 1970-е») или Пластмассовый мир — временно́й омут реки времени в СССР, когда течение истории остановилось и гребцы на галерах коммунизма смогли отдохнуть, и даже поставить бензиновый двигатель и оббить пластиком советскую деревянную галеру, так как перестраивать её под современный стальной катер было лень. В Италии 1970-е известны как «свинцовые семидесятые», так как катер итальянцев состоял из тяжёлой свинцовой обшивки, созданной сицилийской мафией из расплющенных пуль, поэтому не столько плыл, сколько медленно тонул.

Общее описание

Это был величайший период стабильности СССР, когда «конец истории» по-советски, а не по-фукуямовски был основой мировоззрения. Главным философским трактатом эпохи стала книга «О вкусной и здоровой пище», которую все использовали как утопический роман: на её глянцевых страницах существовала прекрасная параллельная реальность, где лососина была всегда, а креветки не переводились. Это была не кулинария, это была научная фантастика!

Человек «застойных 70-х» — был не просто гражданин, это был частный сыщик по выявлению и добыче дефицита. Его голова непрерывно работала, анализируя информацию о том, в каком универмаге «выбросили» финские сапоги и у какой сменщицы на работе муж работает в распределителе венгерской «стенки». А сила слова этого гения дедукции могла убить, достаточно было кинуть страшную фразу десятилетия: «Вас тут не стояло!».

Мода

Если носить что-то неказистое, то когда-нибудь и это станет модой

Ода эпохи — это гимн химической промышленности. Если бы археологи будущего откопали шкаф модника 70-х, они бы решили, что нашли склад легковоспламеняющихся синтетических материалов: полиэстера и вельвета. Мужчины носили нейлоновые рубашки с «удушающим» воротником, способным стоять вертикально даже после смерти владельца. Дополнялся образ брюками-клеш такого размера, что в них можно было прятать от дружинников томик самиздата, бутылку «Столичной» и запасные чешки.

Женщина семидесятых превратилась в укротительницу начёса. Причёски представляли собой сложные архитектурные сооружения, возведённые с помощью лака «Прелесть». Эта прическа была настолько монументальна, что переживала и дождь, и ураган, и партийное собрание. Цветовая гамма одежды в будни стремилась имитировать природу средней полосы в период унылого ноября: преобладание оттенков мышиного, болотного и бежевого. Зато при выходе в город можно было покрасоваться орнаментально-горошечным или цветастым платьицем, незатёртым частым ношением. Если вам в рабочее время встречался человек в чём-то ярко-алом, это был либо иностранец, либо солист ВИА «Весёлые ребята», либо группа пионеров в галстуках.

А вот молодёжь на этом фоне сияла. Блёстками

Культурный код десятилетия

70-е — время кино-мемизации, так как кроме телевизора податься вширь и вглубь было некуда. Кино-мемы поэтому оказались прошиты в био-БИОС намертво и передались будущим поколениям. За десяток лет сняли, впрочем, не так уж много весёлых фильмов, но зато постарались как могли: «Джентльмены удачи», «Здравствуйте, я ваша тётя», «Иван Васильевич меняет профессию». Среди узкого круга советских режиссеров (по блату) и широкого круга западных телезрителей стандартом хорошего юмора на десятилетия стал британский Монти Пайтон и его скетчи.

Некоторые передачи советский человек 70-х просто не мог пропустить, типа новогоднего «Голубого огонька», так как название намекало на газификацию страны и скорый коммунизм.

Музыкальные вкусы были биполярные. Из каждого радиоприёмника неслось жизнерадостное «Люди встречаются, люди влюбляются, женятся» в исполнении «Весёлых ребят». А на кухнях под катушечный магнитофон «Маяк-202» происходило священнодействие с прослушкой теневых хитов группы «Машина времени» или Джо Дассена. Плёнка «Свема» для записи была стратегическим запасом и делала пиратами всех меломанов страны задолго до интернета.

Дискотека в 70-е — это триумф стиляг. Умение танцевать под «Boney M.» так, чтобы член комиссии по работе с молодежью не усмотрел в этом пропаганду буржуазного образа жизни, было высоким искусством. Ну а на неформальных танцплощадках не было ничего заводнее рок-н-рола.

В это же время в Домах культуры кипела самодеятельность. Каждый уважающий себя завод имел вокально-инструментальный ансамбль из желающих отлынивать от основной работы. Репертуар непременно включал песню про нелёгкую, но романтичную долю строителя БАМа, доказывающую, что комары, вечная мерзлота и романтика вполне совместимы, особенно если об этом поётся в песне. Ещё можно было перепеть хит «Увезу тебя я, в тундру», только тундру заменить пустыней, горами и тайгой, если там проводилась геологоразведка.

А в это время за Дальним Востоком — на Востоке Наидальнейшем произошёл временной парадокс — там в XXI век с опережением на 30 лет ворвалась Япония. Эта самая незастойная страна десятилетия в этот период подарила миру подборку аниме про обаятельного международного авантюриста Люпена III-го. Одну из полнометражек срежиссировал сам Хаяо Миядзаки. Но это имя пока ничего не говорило советским людям, зато японские зонты бренда «Три слона» пришлись по вкусу, так как были так же стабильны к буйствам всех стихий, как процент вклада в сберкассе.

Конец — не конец

Омут 70-х сменили бурные потоки реки истории, но несколько застоявшихся ям с отложениями культурного ила осталось, ведь старикам так нравится, когда ничего не происходит и не надо учиться обращению с чем-то новым.

Что ещё застоялось в 70-е

1. План по валу. Застоялся на отметке «выполнено досрочно на 99,9 %», потому что продукцию невозможно было ни правильно идентифицировать, ни утащить со склада (не пролезала в двери), ни посчитать (кончались нули на калькуляторе).
2. Банальная истина. Застоялась, потому что боялась превратиться в банальную ересь. Её перестраховывали, обкладывали цитатами классиков и ватой канцеляризмов, пока она не перестала помещаться в голове среднего члена общества и не была списана за непригодностью к употреблению.
3. Творческий поиск. Застоялся в позе роденовского мыслителя, но думал он исключительно о том, как отчитаться о поиске, ничего не найдя. В итоге поиск нашел сам себя, доложил об этом наверх и был награждён орденом Трудового Красного Знамени за открытие замкнутого цикла самокопания.
4. Талон на право быть недовольным. Застоялся в очереди на получение. Чтобы встать в эту очередь, нужно было предъявить талон на недовольство очередью, который выдавали в том же окне, но по нечётным вторникам високосного года. Круг замкнулся, талон остался не востребован.
5. Кукиш в кармане. Застоялся как универсальная народная валюта. Им расплачивались за дефицит, измеряли степень свободы и символически подавали сигналы наверх.
6. Рифма «розы — морозы». Застоялась в песеннике каждой ВИА. Поэты пытались найти выход, рифмуя «колхозы» и «угрозы», но бдительный худсовет видел в этом поклёп. В итоге морозы стояли, розы вяли, а песня о любви звучала как метеосводка с зоны рискованного земледелия.
7. Спор между физиками и лириками. Застоялся, потому что физики давно ушли в запой, доказывая невозможность вечного двигателя на советском спирте, а лирики не могли подобрать цензурный синоним к слову «термоядерный синтез».
8. Передовая мысль. Застоялась прямо на линии старта. Ей выдали разнарядку бежать в светлое будущее, но забыли выдать кроссовки (импортозамещение подвело). Она стояла босиком под плакатом «Вперёд к победе!», мёрзла и тихо завидовала лампочке Ильича, которая хоть и тускло, но светила людям.

Любимая песня стиляг и студентов 70-х

🎥

Идёт загрузка видео из ВК...

-217939913_456239238